«И что-то должно сгореть…»

Человек…

Чей-то сын или чья-то дочь… Но можно сказать иначе: чадо Божие. Когда ученики Христа просили научить их молиться, им была дарована молитва, первыми словами которой было — «Отче наш». А если мы говорим Богу «Отче», значит, мы — его дети. Детям часто случается капризничать, а то и провиниться в чем-либо. Господь же относится к нам по-отечески: воспитывает нас, нянчится с нами, прощает и зовет нас к Себе.

Священник Алексей Климов: «Каждая душа, каждый новый человек — это избранник Божий. В какой бы семье он ни родился, от каких бы родителей ни произошел, он лично избран Богом. Избран для жизни в Царствии Небесном. И можно сказать так, что для каждого человека там уже приготовлено место. Каждый настолько дорог для Бога, что сказано: душа каждого из нас дороже, чем вся Вселенная.

Вся драма, вся трагедия в том, что мы можем это место не наследовать. Не потому, что Бог его отнимает, а потому, что мы его теряем, мы можем его променять на что-то более близкое и конечное».

Христианство утверждает, что Бог есть любовь. И это новая мысль для людей, потому что до христианства ни одна религия так не учила. Христиане верят в благость Божию, считают, что Всевышний сотворил мир и человека как любящий Отец, желая подарить нам блаженную жизнь — счастье.

Но даже признавая, что Бог есть любовь, одни недоумевают: «Почему же в мире присутствует зло и почему нас посещают несчастья?!» Другие утверждают, что Бог забыл о нас и не слышит наших молитв. А третьи воспринимают Бога только как судью, который должен каждому воздавать по заслугам.

Немощное человеческое сознание ищет земной правды, карающей злодеев и награждающей праведников, и потому величайшее откровение о том, что Бог есть любовь и только любовь, никак не вмещается в нас. Но христианство из века в век неустанно исповедует благость Божию, о которой святой Антоний Великий сказал: «Бог благ и только благое творит. Вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым. Живя добродетельно, мы бываем Божиими, а делаясь злыми, становимся отверженными от Него. А это значит не то, что Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас…»

Священник Алексей Климов: «Вообще, разговор о любви Божией, о Его благости — это очень сложный разговор. Потому что мы пытаемся рассуждать исходя из своего понимания. И действительно, у людей о Боге самые разные представления.

Любовь Божия, конечно, иная, это — не любовь человеческая, она отличается от нашей любви как совершенное от несовершенного. Как, например, изделие мастера, опытного скульптора от того, что сделал ученик. Они сильно отличаются, но можно сказать просто: мастер сделал лучше. И поэтому любовь Господня совершенна, безупречна, абсолютна, а любовь человеческая — непостоянна, перемешана, к сожалению, с греховностью нашей».

Благость Божия. Как мы понимаем ее? Просто изумительные мысли об этом высказывает английский писатель, поэт, преподаватель, ученый и богослов Клайв Льюис в своей книге «Страдание». Если кратко пересказать их, то начать нужно с того, что благость Божия — это прежде всего Его любовь к нам. И в этом мы отчасти правы. Быть любимыми — разве это не прекрасно?

Но какой смысл мы вкладываем в слово «любовь»? По большей части оно значит для нас доброту и мягкость. Нам кажется, что добрый Бог должен желать нам счастья любой ценой, лишь бы мы не страдали.

Нам нужен, в сущности, не Отец, а небесный дедушка, добродушный старичок, который радовался бы тому, что люди веселятся и развлекаются. Нам хотелось бы жить, исполняя все свои желания, в мире, который создан для того, чтобы нас побаловать. Но совершенно ясно, что наш мир иной, а Бог, тем не менее, — Любовь; значит — наше представление о Любви не совсем верно!

Доброта — это еще не любовь. Бог Свят, а мы далеки от святости. И именно потому, что любит нас, Создатель стремится сделать нас достойными Своей любви. В Библии сказано: Господь, кого любит, того наказывает; если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами (Евр. 12: 6, 7).

Священник Алексей Климов: «Бог любит каждого человека индивидуально, лично. Как сказано, Господь знает каждого человека по имени, знает еще от чрева матери, от нашего зачатия, знает еще до нашего рождения и знает лично, каждого из нас. Поэтому любовь Божия сравнима и с вареньем, которое дается всем, — ешьте все досыта, и с огнем, который должен воспламенить человека, и что-то должно сгореть — то, что противно этой любви».

Бог непостижим для человека. Наш разум не в состоянии вместить Того, Кто больше всей Вселенной. Нельзя мерить Его человеческими мерками. Он — Начало, дающее нам жизнь, а мы — производное. И поэтому рассуждать о связи, существующей между нами, можно только через сравнения, вникая в разные виды ведомой нам любви.

Снова хочется вспомнить чудесные аллегории Клайва Льюиса. Можно сравнить любовь Божию к нам с тем, что чувствует человек к своему творению. Мастер и глина. Художник и полотно. Эти сравнения весьма поверхностны, потому что глина и холст не чувствуют, не могут радоваться или огорчаться, как мы — люди. Но говорит Господь: Вот, что глина в руке горшечника, то вы в Моей руке (Иер. 18: 6).

 
 
 
 

Если перед художником легкий набросок, которым он хочет позабавить ребенка, то он наверняка не станет беспокоиться о том, что рисунок получился не совсем таким, как хотелось. Но о своей главной картине, которую любит, как мать ребенка, он будет беспокоиться снова и снова. Нетрудно представить себе, что могла бы чувствовать картина, которую смывают и начинают в сотый раз! Как бы она хотела быть легким наброском!

Каждый человек не в переносном, а в прямом смысле — неповторимое и драгоценное произведение Божие. Бог творит нас, а значит, не успокоится до тех пор, пока не доведет до Своего замысла. И нам естественно хотеть, чтобы Творец предназначил нам менее славную и утомительную участь, чтобы Он оставил нас в покое, отдал на волю наших желаний и не мучил, не воспитывал. «Но это значит, что мы хотим, чтобы Он меньше, а не больше любил нас».

Однако если мы научимся доверять Богу и отдадим себя в Его волю, как в руки умелого Скульптора, отсекающего от уродливой глыбы все лишнее, тогда сможет засиять в нас скрытый под пластами мертвого камня образ Божий...

Священник Алексей Климов: «Божия благость заключается в том, что Господь нас очень высоко ценит, что мы для него не просто какие-то букашки. Для абсолютного, безграничного Бога мы — ограниченные, конечные люди, живущие в земных условиях; все человечество, как говорит Сам Господь, — зеница Его ока. И к нам — несовершенным, грешным, страстным, непостоянным — Он относится очень уважительно. Бог все-таки ожидает от нас чего-то очень большого — Он хочет, чтобы мы тоже были абсолютными».

В молитве «Отче наш» — самой дерзновенной из всех молитв — Господь наш уподобляется Отцу, а мы — Его детям. «Отче» — от этого слова веет чем-то теплым и родным. Но любовь мудрого отца требовательна! Желая вырастить своего сына достойным человеком, он не только ласкает его, но и наказывает.

Может показаться, что Отец Небесный слишком суров к людям. Но ведь мы далеко не послушные дети. И можно сказать, что благость Божия заключается в том, что Он не карает нас за наше зло в тот самый миг, когда мы совершаем его. Нет, милосердие Его безгранично. Он ждет и надеется, как отец в притче о блудном сыне (См.: Лк. 15: 11?32).

Священник Алексей Климов: «У одного человека было два сына. И вот в какой-то момент младший сын потребовал у отца причитающуюся ему часть наследства. Другими словами, как бы сказал: "Отец, мне надоело жить у тебя в послушании, надоело быть все время зависимым от тебя, не просто сыном, а младшим сыном, и мне некогда ждать, пока ты умрешь. Дай мне сейчас то, что я получу после твоей смерти". Это страшные слова! Фактически этот сын в своем сердце уже похоронил своего отца.

Но отец отдает ему требуемое, и сын уходит. Уходит довольный: он получил свободу. На самом деле это не свобода, а своеволие, желание безнаказанно и безответственно творить свои похоти. Это он и принялся делать: уйдя в далекую страну, начал жить распутно и, конечно, в конце концов растратил все свое наследство с грешными людьми. А потом наступил голод... И с большим трудом он нашел себе работу — пасти свиней на поле. И вот, находясь с этими свиньями и питаясь вместе с ними из одного корыта, юноша пришел в себя. Очень важные слова — "придя в себя", он вспомнил про отца, вспомнил про дом и сказал: "Пойду к отцу моему и покаюсь перед ним".

И придя (а ведь обратная дорога была совершенно другой), он не знал, как отец встретит его. Он приготовил такие слова: "Я виноват перед тобой и перед Богом и недостоин называться твоим сыном. Прими меня хотя бы рабом..."

А отец при встрече бросился ему навстречу. И когда сын сказал эти покаянные слова, даже не дал ему договорить. Он вернул его в сыновнее достоинство, даже не то что вернул — он и не переставал считать его сыном.

На примере этого отца и сына мы можем сказать, как Господь относится к людям. Люди совершили блуд, оставили Бога, люди от Него уходят, хотят жить в своих похотях, в греховных радостях. Но стоит нам обратиться к Богу, как Господь не поминает нам нашего зла и прощает нас».

А вот о той же притче у иеромонаха Романа (Матюшина):

Прости, Отец, лукавство человечье.
Зело непостоянен род людской.
Нас одари — и мы уже далече.
И только голод нас влечет домой.

Увы, только голод, нужда и одиночество заставили блудного сына прийти в себя и понять, как жестоко он поступил со своим отцом. А ведь мы порой поступаем так же, как он, требуя у Бога все, что Он может нам дать. А потом уносим это прочь и расточаем, ни разу не вспомнив об Отце Небесном.

Но мы можем вернуться, как сделал это блудный сын. И евангельская притча показывает нам то, что нет такого греха, который мог бы превозмочь любовь Божию. Бог простит нас, если мы покаемся, если мы осознаем свою нищету, встанем и пойдем к Нему.

 
 
 
 

Мы можем идти к Отцу с полным доверием, зная, что Он ждал нас все то время, пока мы и не вспоминали о Нем. Ждал, как отец, тосковавший о своем пропавшем сыне. И Он Сам выйдет нам навстречу, когда мы нерешительно приближаемся к дому. Он Сам заключит нас в объятия и оплачет наше жалкое состояние.

Дорога покаяния приведет нас туда, где мы окажемся перед судом Божиим. Он — Судия. Но в первую очередь Он — Искупитель наш, Тот, Кому человек настолько дорог, что цена нашего спасения в Его очах — вся жизнь, вся смерть, все страдание, которое претерпел Сын Божий.

Священник Алексей Климов: «Господь не соглашается с тем, чтобы мы, назвавшись сынами Божиими, остались просто сынами человеческими. Почему и говорит с укором, что вы богами должны быть, а умираете как человеки (Ср.: Пс. 81: 6, 7). Потому что земное счастье — это счастье, которое заканчивается со смертью. А счастье, получаемое от Бога, счастье взаимной любви с Богом — бесконечно. Оно продолжается за гробом, и оно, это счастье, может бесконечно увеличиваться. Человек сможет из этой бездны черпать все новое и новое счастье, будучи сам вечным».

 

1

Написать комментарий...

Цитата

похожие статьи

Размышления над Евангелием. 23 июля 2017 года В нашей жизни исцеления случаются в том случае и в той мере, насколько через них является Царство Божие, пришедшее в силе.
Размышления над Евангелием. 16 июля 2017 года При появлении первой недоброй мысли надо проверять себя, не является ли она проявлением моего внутреннего греха, нежеланием посмотреть…
Задание Свыше (часть вторая) Борис Ганаго: как непостижима тайна Божиего Промысла!.. Каждая деталь моей жизни ― свидетельство неиссякаемой Любви, ведущей…

интересное

«Я учусь быть монахиней» (часть первая) Монахиня Теодора (Васич): «Меня постригли с именем Теодора. После службы ко мне подошла моя подруга и сказала: "Ты помнишь свои рисунки?"…
Балансируя по лезвию жизни Протоиерей Евгений Попиченко: «Человек ищет себе комфортного состояния. Но забота о том, чтобы было уютно, тепло, играет с нами…

все статьи

Благодарим!

при копировании материалов просим
указывать ссылку на наш сайт

549
Комментировать